Храм на Петровке при ГУ МВД г. Москвы




Поиск:


Сегодня 13 декабря 2017г.

Архив новостей:

« 2017 »
« »
пнвтсрчтптсбвс
123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031






15.09.2014

Страницы истории. 1812 г. - Вступление Наполеона в Москву. Пожар Москвы.


На 1/14 сентября приходится решение военного совета в Филях о сдаче Москвы Наполеону в 1812 году. На следующий день неприятельская армия вошла в столицу Третьего Рима.

Приблизившись после полудня к Дорогомиловской заставе, Наполеон спешился у Камер-Коллежского вала и начал расхаживать взад и вперёд, ожидая из Москвы делегации или выноса городских ключей. Торжественно играл оркестр. Через минут десять ожидания к Наполеону подошёл человек и сообщил, что армия и жители покинули город. Это известие вызвало у французов недоумение и раздражило Наполеона, входившего в город по совершенно пустым улицам. К этому добавился грандиозный пожар, сильно осложнивший положение французов и нанесший им дополнительный моральный удар.

Наполеон поначалу объявил, что останется зимовать в Москве и предложил Императору Александру I перемирие, повторив это трижды, на что ни разу не получил ответа. Однако армию нечем было кормить – огонь уничтожил многие склады, а подвозу продовольствия из окрестностей активно мешали партизаны и мелкие русские отряды.

"Пожар Москвы в 1812", Иван Айвазовский

Рушилась мечта Наполеона, из-за которой он и направил свое наступление не на административную столицу Империи Санкт-Петербург, а на духовную столицу Третьего Рима – Москву: он хотел короноваться именно в Москве как "Император Вселенной". Для этого в Москву были привезены служители данного церемониала, музыканты, хор, декоративные украшения, одеяния и вся необходимая "императорская" символика, включая статую Наполеона, а в Париж был доставлен папа Римский, которого держали наготове для отправки в Москву. Пожар Москвы сделал всё это невозможным.

Из мести за такое "гостеприимство" французы устроили в Успенском соборе Кремля конюшню и подвергли его разгрому: ободрали все до одной ризы с икон, разрушили гробницы. Так же разграбили Архангельский, Благовещенский и другие соборы. В соборе Василия Блаженного тоже устроили конюшню. Мало того, что грабили, опрокидывали престолы, ели, пили на них, раскалывали иконы на дрова, или пользовались ими как мишенью для стръльбы, церковные ризы напяливали на себя. В Казанском соборе на место разгромленного престола бросили мертвую лошадь. А при бегстве из Москвы они вывезли более пяти тысяч тонн награбленного церковного серебра и около трехсот килограммов золота...

Угроза голода и ухудшившаяся погода с ранними заморозками заставила Наполеона уже 7/20 октября бежать из мертвого города. Наполеон отдал приказ маршалу Мортье, назначенному им московским генерал-губернатором, перед уходом уничтожить все оставшиеся публичные здания, в том числе кремлевский дворец, и взорвать кремлевские стены. Но в суматохе бегства на это не хватило времени... Об этом эпизоде войны и пожаре Москвы немецкий философ В. Шубарт написал следующие строки:

«Я не стану касаться спорного вопроса, сами ли русские это сделали, грабители-мародеры или пьяные французы, намеренно или по ошибке. Дело не в этом. А в том, что если в городе, состоящем из деревянных строений, из 300.000 его жителей остается несколько тысяч, – он должен погибнуть. Уже сам уход москвичей означал, что они жертвуют своим имуществом. И тем не менее: с каким само собой разумеющимся спокойствием, без всякой позы, свершался этот величайший в истории жертвенный акт! Ни одна столица міра, которую доселе покорял Наполеон, не оказывала ему такого приема. Берлинцы стояли шпалерами, когда тот вступал в город, и кланялись. Русские и на себя и на врага нагоняли ужасы апокалипсиса. При этом ни одна столица не имеет такого значения для народа, как Москва для русских. Она значит для него больше, чем Париж для француза. Это священный город для русских. И тем не менее!

Наполеон сразу почувствовал, что является свидетелем необычайного явления, какое когда-либо представало взору европейца, – это был взрыв на редкость своеобразного міроощущения, устремленного не на обладание и власть, а на конец конечного, на сверхчувственную свободу. Крепостной мужик 1812 года знал об этой свободе больше, чем парижский citoyen [гражданин] 1790-го, у которого слово liberté [свобода] было постоянным на устах. Надо прочесть рассказы очевидцев, например, воспоминания графа Сегюра, – чтобы представить весь ужас, обезкураживший Наполеона, когда он сентябрьскими ночами 1812 года впервые заглянул в бездну московской души. "Что за люди! И это они натворили сами! Какое неслыханное решение, сущие скифы!".

Никогда потом не покидал его этот ужас; даже на острове Св. Елены у него осталась эта дрожь в сердце, и из этого внутреннего потрясения родились пророческие слова: "Россия – это сила, которая гигантскими шагами и с величайшей уверенностью шагает к міровому господству"... Это был его рок – потерпеть крушение на Востоке. Не стал ли он и в этом отношении символом Европы?

Победа 1812 года была достигнута не полководческим гением: М.И.Кутузов не мог меряться силами с Бонапартом; она досталась и не храбростью русского солдата: его противники были не менее храбры, лучше вооружены, превосходили в тактической ловкости. Победа была завоевана русскими исключительно благодаря их совершенной внутренней свободе, ... которую европеец не может и даже не хочет иметь».

(В. Шубарт. "Европа и душа Востока")






        127053, Москва, 1-й Колобовский переулок, д.1, стр.2
        (495) 699-72-58, 694-96-12


     Made in RopNet