Храм на Петровке при ГУ МВД г. Москвы




Поиск:


Сегодня 18 августа 2017г.

Архив новостей:

« 2017 »
« »
пнвтсрчтптсбвс
123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031






22.10.2013

Страницы истории. 1596 г. - Окончание "униатского" Собора в Бресте.


Брестская уния – вхождение части западнорусских архиереев в юрисдикцию папы Римского и признание своим главой его, а не Патриарха Московского и Всея Руси – была важнейшим, поворотным событием в многовековой духовной войне между православным Востоком и латинским Западом. Называя эту войну духовной, ибо велась она между церковными структурами (да и по большому счету все войны в мире всегда имеют духовные причины и цели в непрекращающейся войне земной истории между силами, служащими Богу, и силами сатаны), – мы в то же время подчеркиваем, что это была война военно-политическими средствами за политическое господство Ватикана в славянском мире.

Уже в XIII веке, воспользовавшись ордынским разгромом Руси, Ватикан попытался подчинить себе Русь, иногда обманно обещая военную помощь, но главным образом – военной агрессией. Она была остановлена и отброшена святым князем Александром Невским в битвах на Неве и на Чудском озере.

Однако судьба руских земель в составе Литвы оказалась иной. После нашествия Орды на Русь литовцы с 1240 г. создали свою государственность в виде Великого княжества Литовского, совместно с русскими оборонявшегося от германского натиска на восток и включавшего в ХIV– ХV веках русские земли вплоть до Киева, Смоленска, Вязьмы. Официальным языком в княжестве был русский, основой права – Русская Правда, народной религией оставалось Православие. Тем самым Литва скорее оставалась особой частью западной Руси. Но при использовании Ватиканом окатоличенной Польши как инструмента расширения власти папы Римского на славянские народы началось планомерная католизация этих земель.

Когда в Риме увидели, что ни в Москве, ни в Константинополе не могла утвердиться откровеннаяФлорентийская уния (1439), несмотря на все попытки и усилия ревнителей ее; когда изгнанный из Москвы греческий митрополит Исидор потерял всякую надежду возвратиться на свою кафедру в Россию, где все еще продолжал княжить прогнавший его Великий князь Василий Васильевич и много лет уже святительствовал православный митрополит Иона, тогда папа решил отделить от Русской Церкви по крайней мере те епархии, которые находились литовско-польских владениях и поставить над ними своего митрополита, приверженного к унии. С этой целью в 1458 г. Ватикану удалось добиться отделения Литовской митрополии от Московской Церкви. Митрополитом папа назначил Григория, ученика Исидора.

Все русские епископы, собравшись в Москве у гроба святителя Петра, дали обет оставаться верными русскому митрополиту Ионе и не признавать папежника Григория. Они обратились к литовским епископам с соборным посланием, призывая не принимать митрополитом отступника от православной веры. Но безуспешно. Таким образом Литовская митрополия была отделена и от Московской митрополии, и от Константинопольского патриархата (точнее, подчинена униатским "Константинопольским патриархам", которые назначались самим папою и имели пребывание не в Константинополе, а в Риме).

Следующим шагом в 1569 г. на Люблинском сейме литовская и польская шляхта образовали совместное государство – Речь Посполиту. Если до этого Польша и Литва составляли конфедерацию при сильном польском влиянии, то Люблинская уния упразднила самостоятельность Литовского княжества. Это не означало сразу же господство католичества, ибо православным в пределах Польско-Литовского государства были обещаны свободное исповедание православной веры, использование русского языка в официальных документах и прочие права наравне с католиками. Но усилилось фактическое притеснение русских православных, связанных с Москвой, с которой поляки вели войны.

Одновременно в 1581 г. иезуит Антоний Поссевин, пользуясь трудностями Москвы в Ливонской войне, попытался обратить в католичество самого Царя Иоанна Грозного. Прибыв в Москву, Поссевин имел с Царем богословский диспут и вручил ему сочинение "О разностях между римским и греческим вероисповеданиями". Попытка осталась безуспешной. Более того, в 1589 г. в России было учреждено патриаршество.

Приняв участие в поставлении русского Патриарха, Патриарх Константинопольский Иеремия II проездом на родину некоторое время находился в пределах Польско-Литовского государства. В Вильно он в 1589 г. встретился с королем Сигизмундом III и согласился возвести в сан Киевского митрополита королевского кандидата архимандрита Михаила (Рагозу), который начал созывать ежегодные Соборы в Бресте для пропаганды выгод от унии, с этой целью выбирался и состав соборов. Созванный в 1590 г. Собор по примеру всех прежних русских Соборов не был ограничен участием в нем епископов, но на нем были представлены и архимандриты, игумены, священники и миряне. На официальных заседаниях речь шла о "благе Православия". А вне заседаний Собора в глубокой тайне от народа вершился сговор ряда епископов, соглашавшихся с унией.

Эти епископы-униаты намеревались приобрести расположение католического правительства путем принятия унии, внешне почти ничего не менявшей в практике церковной жизни, поначалу даже символа веры; поэтому, мол, простой народ "даже не почувствует разницу", а политические выгоды будут достигнуты. В сентябре 1595 г. епископы Кирилл (Терлецкий) и Ипатий (Поцей) отправились в Рим для представления Папе от имени южнорусских епископов акта подчинения их Римскому престолу. 15 ноября они прибыли в Рим и вскоре были приняты Папой Климентом VIII в частной аудиенции «с несказанной милостью и лаской» и с целованием папской туфли. Папа Климент VIII поручил митрополиту Михаилу (Рагозе) созвать Собор для официального заключения унии, хотя русский православный народ уже так разошелся со своими пастырями, что этот Собор не обещал унии никакой перспективы. Ведь православному народу было ясно, что речь идет о подчинении Церкви польским католическим властям, что с принятием духовной власти папы Римского как "наместника Христа на земле", первенствующего над всеми остальными епископами в скором будущем неизбежно бы требовалось принятие и "папежской веры": самовольно измененного католиками символа веры, иезуитской приспособительной морали, которая была хорошо известна именно на основе подготовки унии, и главное – это означало бы окончательный отрыв западно-русских православных земель от России – Третьего Рима, вселенского оплота Православия.

На Варшавском сейме (март-май 1596 г.) вопрос об унии впервые был поставлен открыто. Вскоре в сейм стали поступать официальные протесты земских послов (депутатов). Защитник Православия князь Константин Константинович Острожский лично протестовал против самочинной унии, множились и открытые протесты православных мирян. Во всех протестах единодушно высказывалось ходатайство о низложении епископов-униатов, которые тайно отправились «в чуждую землю и предались чужой власти».

Открытие Собора для официального провозглашения унии состоялось 6 октября 1596 г. в Бресте. Митрополит Киевский Михаил, а также епископы Луцкий, Владимирский (на Волыни), Полоцкий, Пинский и Холмский, отступив от Православия, готовы были принять унию с Римским престолом. Но двое из семи южнорусских епископов — Львовский Гедеон (Балабан) и Перемышльский Михаил (Копыстенский) — остались на стороне православных. Поэтому вскоре после начала заседаний Собор разделился надвое: на Православный Собор и униатский. Униатский Собор, на котором присутствовали также папские и королевские послы и ряд западнорусских епископов, перечисленных выше, подтвердил унию с Римом, о чем была составлена соборная грамота.

Собравшиеся в Бресте отдельно православные сочли вправе открыть свой Собор независимо от правительственного униатского Собора. Поскольку власти закрыли для них все храмы, пришлось собраться в частном доме. Экзарх великий протосинкелл Никифор Кантакузин имел письменные полномочия от Патриарха Константинопольского председательствовать на местных Соборах, даже если бы в них участвовал митрополит Киевский. Таким образом, присутствие экзарха Константинопольского Патриарха, придало канонически правильный характер православному Собору в Бресте.

Патриарший экзарх Никифор открыл православный Брестский Собор обширной речью. Но главное значение он придавал не своим полномочиям, а соборной воле православного русского народа, которая должна была выражаться здесь через избранных полномочных депутатов. Позиция участников Собора сводилась к тому, что без воли Собора восточных Патриархов местный Собор в Бресте не вправе решать вопрос об унии. Приглашенные на этот Собор епископы-униаты не явились.

9 октября 1596 г. – последний день заседаний православного Собора. В тот же день закончился и Собор униатский. Участники униатского Собора зачитали грамоту о заключении унии с Римом, а затем направились в местный римско-католический храм для пения латинского гимна "Те, Деум". После молитвы было произнесено отлучение на руководителей православной стороны: на Преосвященных Гедеона (Балабана), епископа Львовского, и Михаила (Копыстенского), епископа Перемышльского, а также на киево-печерского архимандрита Никифора (Тура); всего – на 9 архимандритов и 16 протопопов поименно и на все духовенство, не принявшее унии в общей форме. На следующий день отлучение было обнародовано и к королю обращена просьба: вместо отлученных назначить всюду лиц, принявших унию.

Православный Брестский Собор отверг унию, отлучил униатских епископов и лишил их сана, возвратив в сан тех священнослужителей – защитников Православия, которые были лишены его приверженцами унии. На этом Соборе присутствовало много мирян во главе с князем К.К. Острожским. Участники православного Собора под председательством Патриаршего экзарха Никифора начали церковный суд над митрополитом Михаилом (Рагозой) и епископами-униатами за то, что 1) они нарушили епископскую клятву верности Патриарху и православной вере; 2) посягнули на право Константинопольского Патриарха в его пределах по постановлению древних Соборов; 3) самовольно, без участия и Патриарха, и Вселенского Собора, дерзнули решить вопрос о соединении с католиками и, наконец, 4) пренебрегли троекратным вызовом их на объяснение перед Патриаршим экзархом и Собором.

После оглашения доказательств этих обвинений как подтвердившихся Патриарший экзарх встал на возвышение и, держа в руках Крест и Евангелие, торжественно, от имени Собора, объявил епископов-отступников лишенными священного сана. Затем миряне, участвовавшие в заседаниях православного Собора, дали «обет веры, совести и чести»: не повиноваться этим неистинным пастырям. Затем от имени всех членов Собора об этом решении было объявлено униатскому Собору.

К королю православный Собор направил просьбу: лишить извергнутых и отлученных епископов-униатов их епархий («хлебов духовных») и отдать их места новым кандидатам, избранным православными. Однако Сигизмунд III утвердил все постановления униатского Собора. Свободному пользованию правом общественного и религиозного самоопределения православных наступил конец, ибо церковная уния приобрела государственный характер. Борьба с ней расценивалась как выступление против государства. Против духовных лиц, принимавших особенно активное участие в деяниях православного Брестского Собора, были начаты гонения. Никифор Кантакузин был арестован и замучен в тюрьме (1599).

Последствия насильственного введения унии сразу же испытали на себе православные всего юго-западного края. Сигизмунд III принял все меры, чтобы не допустить восстановления полноценной церковной организационной структуры в Западной Руси и превратить православных в людей второго сорта. Их не только не допускали к должностям в городском самоуправлении, но даже чинили препятствия в занятиях торговлей и ремеслами. Насильственные захваты храмов и убийства духовенства не рассматривались судами. Зависимых крестьян, принадлежавших панам-католикам или униатам, как и приходских священников церквей, в приказном порядке обязывали принять унию. Причем наиболее рьяно действовали даже не польские власти, а униатские лидеры. Так, даже польский канцлер Лев Сапега писал о зверствах униатского епископа Иосафата Кунцевича: «Не только я, но и все другие осуждают то, что отец владыка Полоцкий слишком жестоко начал поступать и очень надоел и омерзел народу как в Полоцке, так и всюду. Дай Бог, чтобы [его действия] не повредили Речи Посполитой...».

Нередко православные храмы передавались католиками-помещиками в аренду иудеям, которые взимали плату за совершение богослужений и треб, а в случае неуплаты денег могли присвоить церковное имущество. Это вызывало возмущение верующих; в годы казацких войн XVII в. гнев на евреев-арендаторов выплеснулся в погромы евреев. Все эти причины во многом способствовали воссоединению Малороссии с Великороссией в 1654 г.

В этот тяжелый период в истории Православной Церкви в Польско-Литовском государстве возникла сеть православных братств, организовавших сопротивление унии: устраивались церковные школы, училища для подготовки духовенства, издавалась полемическая литература в защиту Православия, обличалось отступническое духовенство. Большую моральную поддержку оказали православным и с Православного Востока. Патриарх Александрийский (впоследствии – Константинопольский) Мелетий Пигас присылал в Речь Посполитую свои грамоты, которыми призывал стоять за православную веру. Поддержало гонимых православных Западной Руси и афонское монашество, среди которого было немало русских, в их числе духовный писатель Западной Руси – монах Иоанн Вишенский, уроженец Галиции. В своих посланиях на родину он вскрывал те внутрицерковные причины, которые во многом обусловили успех унии: пороки высшего духовенства и его шляхетские нравы.

Немало постарался для преодоления унии митрополит Петр Могила в первой половине XVII века. Он устроил при Киево-Печерской лавре высшее училище «для преподавания свободных наук на греческом, славянском и латинском языках», которое соединено было им с братской школой. Помимо церковно-богословских наук, изучали славянский, латинский и греческий языки, литературу, риторику, музыку, логику, философию, историю, естественные науки, переводились разные сочинения, перенимали латинскую методику преподавания и ведения споров – всё это, считал митрополит, было необходимо и для полемики с униатами, и для аргументированной защиты интересов православных перед польскими властями. Благодаря дипломатическим усилиям Петра могилы король был вынужден признать легальное существование православной митрополии в Киеве и четырех епархий, каковые до того времени существовали явочным порядком. Хотя отрицательным последствием деятельности Петра Могилы стала опасная духовная латинизация самого малороссийского Православия.

В начале XVIII в. польское правительство решило, что униаты выполнили свою переходную роль, и пора им принимать настоящее католичество. В 1720 г. на соборе в г. Замостье они, наконец, утвердили католический символ веры и изменили греко-православное богослужение, внеся даже в обряд католические правила. В униатских храмах стали вводить игру на органе, употребление облаток для "причастия", бритье бород духовенства, одежду ксендзов. Не согласных с этим униатов также стали преследовать и отнимать у них храмы, как ранее отнимали у православных в пользу униатов...

Поскольку именно простой народ в опоре на братства никогда не смирялся с Брестской унией, в конце XVIII в. началась ее естественная ликвидация, когда с Россией воссоединились Правобережная Украина и Белоруссия. 12/25 февраля 1839 г. с Русской Православной Церковью воссоединились 1607 приходов с населением до 1 600 000 человек на территории Белоруссии и Украины (Малороссии). 11/24 мая 1875 г. в Православие возвратились 236 приходов с населением до 234 000 человек на Холмщине. По мере того, как в Российскую империю возвращались другие отнятые у нее в прошлом русские земли, и в них происходило возвращение униатов в Православие. Как сказал один из иерархов: «Отторгнутые насилием воссоединялись любовью». Принуждения при этом не было (а потому не было и протестов Ватикана русскому правительству), потому процесс этот был продолжительным.

В числе источников использованы:
Русская Православная Церковь, 988-1988. Очерки истории I-XIX вв. Москва, 1988: Изд. Московской Патриархии.
Православие и уния. Мюнхен, 1991. Изд. Братства преп. Иова Почаевского.






        127053, Москва, 1-й Колобовский переулок, д.1, стр.2
        (495) 699-72-58, 694-96-12


     Made in RopNet