Храм на Петровке при ГУ МВД г. Москвы




Поиск:


Сегодня 17 ноября 2017г.

Архив новостей:

« 2017 »
« »
пнвтсрчтптсбвс
12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930






Николай Николаевич Миклухо-Маклай.


Николай Николаевич Миклухо-Маклай (5/18 июля 1846- 2/15 апреля 1888) родился в семье инженера-путейца Н.И. Миклухи, первого начальника Московского вокзала, в имении Рождественское Боровичского уезда Новгородской губернии. Прадеду, запорожскому козаку Степану Миклухе было дано дворянское звание за героизм при штурме Очакова (во время русско-турецкой войны 1789–1791 гг.). В некоторых источниках пишут, что родоначальником Миклухо-Маклая был польский воин и шотландский барон Микаэль Маклэй, попавший в плен к Богдану Хмельницкому  в сражении при Желтых Водах в 1646 г. Мать, Екатерина Семеновна, урождённая Беккер, была из Польши.

В 1859-1863 гг. Николай учился в гимназии, но не окончил ее. За участие в студенческой манифестации в 1861 г. 15-летний гимназист был арестован и содержался трое суток в Петропавловской крепости. В 1863 г. он стал вольнослушателем отделения естественных наук физико-математического факультета Петербургского университета, одновременно посещая лекции в Медико-хирургической академии. В 1864 г. был исключен за участие в студенческих безпорядках, без права поступления в высшие учебные заведения России. Уехал в Германию, где два года слушал лекции на философском факультете Гейдельбергского университета (1864), затем изучал медицину в университетах Лейпцига (1865) и Йены (1866–1868).

В 1866–1868 гг. с командой немецкого естествоиспытателя Геккеля и затем самостоятельно посетил Канарские острова, Мадейру, Марокко, берег Красного моря с целью изучения морской фауны, собирал научные коллекции, проявляя также большой интерес к культуре и быту народностей этих мест. В 1869 г. Миклухо-Маклай, облачившись в арабскую одежду, появился в Египте и добрался до коралловых рифов Красного моря. Он также прошел пешком земли Марокко, побывал на островах Атлантики, бродил по Константинополю, пересек Испанию, жил в Италии.

В руки Миклухо-Маклая попал труд Отто Финша "Новая Гвинея", изданный в Бремене. У молодого русского ученого возникает идея исследования тихоокеанских жителей. В статье "Почему я выбрал Новую Гвинею?" Миклухо-Маклай писал, что «именно на этом малоизученном острове первобытные люди менее всего затронуты влиянием цивилизации и это открывает исключительные возможности для антропологических и этнографических исследований». По этой причине этнография малых народов стала его пожизненным увлечением: понять происхождение, культуру и место этих народов в человечестве.

В 1869 г. при поддержке Русского географического общества Миклухо-Маклай получил разрешение совершить плавание к Новой Гвинее на корвете "Витязь" для антрополого-этнографических исследований.  20 сентября 1871 г. он первым из европейцев высадился на северо-восточном берегу Новой Гвинеи в заливе Астролябия близ селения Бонга. Племена папуасов были разобщены и постоянно враждовали друг с другом; некоторые практиковали ритуальный каннибализм; каждый чужеземец, особенно белый, считался нежелательным гостем, которого могли съесть. На берегу ручья матросы построили первый русский дом на Новой Гвинее – хижину Маклая. Офицеры с "Витязя" провели топографическую съемку местности. Бухта с коралловыми берегами была названа порт Константин, мысы – именами топографов, делавших съемку, а ближайший остров получил имя Витязь. Корвет "Витязь" продолжил плавание, а Миклухо-Маклай остался на берегу Новой Гвинеи.

Ему удалось завоевать первоначальное доверие местного населения необычным приемом. Видя беспокойство вооруженных папуасов, Миклухо-Маклай сел на землю, спокойно развязал шнурки башмаков, лег и заставил себя уснуть. Проснувшись, он увидел, что папуасы мирно сидели вокруг него. Луки и копья были спрятаны. Папуасы с удивлением наблюдали, как белый пришелец неторопливо затягивает шнурки своих ботинок. Папуасы решили, что раз белый человек не боится гибели, то он имеет какую-то высшую защиту и во всяком случае им не угрожает.

Миклухо-Маклай лечил папуасов, учил, давал им полезные советы. Вскоре жители селений полюбили Миклухо-Маклая, называя "Тамо-рус" – "русский человек". Позднее по всему побережью прошел слух, что Миклухо-Маклай не только "Тамо-рус", но и "Караан-тамо" – "человек с луны" или "лунный человек", то есть его почти обоготворили.

Прожив год в этом месте, Миклухо-Маклай написал "Антропологические заметки о папуасах Берега Маклая в Новой Гвинее". Нанес на карту архипелаг Довольных Людей и обширный пролив, открыл новый вид сахарного банана, ценные плодовые и масличные растения. В декабре 1872 г. за ним зашел русский клипер "Изумруд" и папуасы торжественно проводили "Тамо-руса".

Однако Миклухо-Маклай продолжил исследования племен Юго-Восточной Азии, Австралии и островов Тихого океана. Он также посещал острова Океании, совершил две экспедиции на Малаккский полуостров. Миклухо-Маклай сделал достоянием науки образ жизни совершенно диких племен меланезийцев Малакки, их облик, верования и язык. Из своих многочисленных экспедиций Миклухо-Маклай привез богатейший этнографический и антропологический материал, переданный в дар Этнографическому музею Петербурга. Исследования Миклухо-Маклая опровергли распространенное в Европе представление о том, что отсталые народы Юго-Восточной Азии и Австралии по своим антропологическим особенностям отличаются от европейцев. Все люди созданы "по образу Божию" и происходят от одного предка, Адама.

Эти выводы русского ученого в частности опровергли утверждения его бывшего учителя Эрнста Геккеля. Выступая против христианского учения о моногенизме и равенстве человеческих рас, Геккель открыто объявил негров и других представителей "цветных" рас "низшими существами", полулюдьми, развязав тем самым руки германским колонизаторам, стремившимся к захватам в Полинезии. «Разум, – писал он, – является большей частью достоянием лишь высших человеческих рас, а у низших весьма несовершенен или же вовсе не развит. Эти первобытные племена, например ведда и австралийские негры, в психологическом отношении стоят ближе к млекопитающим (обезьянам, собакам), чем к высокоцивилизованному европейцу» (Э. Геккель. Чудеса жизни. СПб., 1908, с.175).

Следует также сказать, что при расширении православной России на просторы Евразии и даже Америки русские никогда не относились к местным примитивным племенам как к "низшим существам" – их крестили, обучали и рассматривали как равноправных подданных русского Царя. Миклухо-Маклай применил тот же подход на далеких тихоокеанских островах, что там было в диковинку для конкурирующих европейцев.

В 1882 г. после двенадцати лет странствий Миклухо-Маклай вернулся в Петербург. Его чествовали как героя. Газеты и журналы сообщали о его приезде, излагали биографию, ученые общества Москвы и Петербурга устраивали заседания в его честь. В ноябре 1882 г. Миклухо-Маклай встречался в Гатчине с Императором Александром III. При этом Николай Николаевич не почивал на лаврах, он стал активно выступать в защиту прав папуасов против готовящегося колониального раздела Новой Гвинеи Германией и Англией. Вот одно из его выступлений:

«Я сказал выше, что влияние миссионеров на южном берегу растет, и выставил хорошие стороны их влияния: туземцы учатся читать и писать и т.д.; но мне не пришлось сказать о теневой стороне появления миссионеров на островах Тихого океана. Эта теневая сторона, по моему мнению, состоит главным образом в том, что за миссионерами следуют непосредственно торговцы и другие эксплуататоры всяческого рода, влияние которых проявляется в распространение болезней, пьянства, огнестрельного оружия и т.д. Эти "благодеяния" едва ли уравновешиваются умением читать, писать и петь псалмы!»

Миклухо-Маклай разработал проект создания Папуасского союза на Новой Гвинее как независимого государства, противостоящего колонизаторам. В 1883 г. он возвращается в Австралию. На корвете "Скобелев" (новое название корвета "Витязь") Миклухо-Маклай на неделю вновь прибывает на Берег Маклая, где договаривается о начале строительства своего дома. Однако вернуться туда ему было уже не суждено из-за болезни.

В 1886 г. знаменитый учёный приезжает в Россию и направляет Императору Александру III предложение о создании на Новой Гвинее русских поселений, которые в народническом духе призваны были воплотить идеал русских общин-артелей. Около двух тысяч русских добровольцев были готовы отправиться с Маклаем на Новую Гвинею. Император поручил новогвинейское дело специальной комиссии, которая отвергла проект. "Далекое сомнительное предприятие" выглядело неуместным, тем более что в 1862 г. Россия отказалась даже от не столь далекой Аляски.

Последние дни жизни Миклухо-Маклай провел в клинике Военно-медицинской академии, где умер 2 апреля 1888 года. Похоронили его на Волковом кладбище. Брат Владимир Миклуха (1853–1905) – морской офицер, героически погиб в Цусимском морском сражении.

В 1884 г. Миклухо-Маклай женился на Маргарите Робертсон, дочери сэра Джона Робертсона – крупного австралийского землевладельца и политического деятеля Нового Южного Уэльса. У них было два сына: Александр-Нильс Маклей и Владимир-Аллен Маклей, которые всю жизнь прожили в Сиднее. Жена и его дети, вернувшиеся после смерти учёного в Австралию, в знак высоких заслуг ученого до 1917 г. получали российскую пенсию, которая выплачивалась из личных денег Императоров Александра III, а затем Николая II. Известны правнуки и праправнуки ученого.

Миклухо-Маклай написал около 160 научных трудов. Имя его увековечено в географических названиях (Берег Маклая и др.). Местные народы Новой Гвинеи до сих пор сохраняют о нем теплую память. На острове Билль-Биль, на холме Нингур, на самой его высокой точке стоит столбик из шести грубых кирпичей, сложенных на извести; папуасы уверены, что этот столбик поставил сам Маклай. Сохранился топор Маклая (у него лишь меняли топорище), в языке папуасов живут русские слова "топор", "нож", "арбуз", "кукуруза" и другие названия утвари. На месте высадки Маклая сохраняется бронзовая плита с надписью: "В ПАМЯТЬ ВЫСАДКИ НА ЭТОТ БЕРЕГ В 1871 ГОДУ С КОРВЕТА "ВИТЯЗЬ" РУССКОГО УЧЕНОГО Н.Н. МИКЛУХО-МАКЛАЯ ОТ МОРЯКОВ И УЧЕНЫХ "ВИТЯЗЯ" ДЕКАБРЬ 1971 г.". За плитой ухаживает Ябуй Тоя, калека из деревни Бонгу, преодолевающий ради этого несколько километров.

Институт этнологии и антропологии им. Н. Н. Миклухо-Маклая РАН назван в его честь. День рождения Миклухо-Маклая является профессиональным праздником этнографов.

В книге Бытия (гл. 9) о происхождении рас сказано: «Ной проспался от вина своего, и узнал, что сделал над ним меньший сын его; и сказал: проклят Ханаан [сын Хама]; раб рабов будет он у братьев своих. Потом сказал: благословен Господь Бог Симов; Ханаан же будет рабом ему. Да распространит Бог Иафета; и да вселится он в шатрах Симовых; Ханаан же будет рабом ему»; от этих трех сыновей Ноя «заселилась вся земля».

Таким образом,  потомки Сима (семитские народы: евреи, а также арабы, сирийцы, эфиопы и др.) сначала имели  высшее положение у Бога, но затем должны были уступить его более многочисленным потомкам Иафета (европейским народам, включая славян). О потомстве же Хама (африканцы и др.) говорится только как о рабах потомков Сима и Иафета. Это, конечно, очень общая схема, не учитывающая все возникшие впоследствии расы и народы земли. Но отсюда с самого начала не только у иудеев, но и у протестантов и католиков возникли представления о неравенстве рас, чем оправдывали безжалостную колонизацию открываемых материков, особенно в Америке – искоренение местного населения (индейцев) и рабство привезенных из Африки рабов.

Разумеется, такая колониальная политика западных держав противоречила христианской морали. И если совесть иудейских банкиров и работорговцев успокаивал Талмуд ("только евреи люди, неевреи – не люди"), то совесть у многих европейцев-христиан все же была неспокойна. И для ее успокоения стали появляться отходящие от христианского (и библейского в целом) мировоззрения научные теории, которые, подобно талмудистам, обосновывали социально-культурное неравенство народов и рас неравенством биологическим.

Основателем научного расизма принято считать французского историка Жозефа де Гобино, предложившего в своём "Опыте о неравенстве человеческих рас" (1853–1855 гг.) тезис о влиянии биологических особенностей рас на их цивилизационную успешность. Именно поэтому нордическая раса, по мнению Гобино, на протяжении истории проявляла превосходство над другими в организации общества и культурном прогрессе. Величие же древнегреческой и древнеримской цивилизаций он объяснял предположением, что в пору цивилизационного подъёма правящие элиты в этих странах были нордическими.

После Гобино расистские идеи получили широкое распространение. 

В ХIХ веке появилась даже теория полигенеза, отрицавшая происхождение всех рас и народов от единого предка – Адама; якобы примитивные народы изначально не относятся к основному древу человечества, а зародились отдельно от него.

Исследования Миклухо-Маклая опровергали главным образом эту  теорию и доказывали, что биологическое строение и антропологические признаки у самых примитивных племен папуасов такие же, как у европейцев, несмотря на внешние различия и второстепенные физиологические и психические особенности. Современная наука, в том числе генетика, это также подтверждает.

Миклухо-Маклай в своем отношении к самым диким племенам земли во многом проявил то неизменное православное отношение русских к малым народам, которое было свойственно Российской империи в ее географическом расширении: уважение в каждом человеке образа и подобия Божия и помощь малым народам в познании Истины мироздания. Даже если он не был религиозным миссионером – он отражал в своем поведении свет православной культуры. А уж в тех землях, как в Америке, где деяния русских первопроходцев дополнялись миссионерской деятельностью духовенства, отличие русской колонизации от западной обнажалось в самом наглядном виде. На просторах расширявшейся Российской Империи русская колонизация сохранила все малые народы, многих приобщив к истинному Богу и способствуя их спасению к жизни вечной.






        127053, Москва, 1-й Колобовский переулок, д.1, стр.2
        (495) 699-72-58, 694-96-12


     Made in RopNet